Атлантическая треска в Баренцевом море: запасы просели почти до исторического дна

Северный рыбохозяйственный бассейн теряет атлантическую треску. За 13 лет вылов в Баренцевом море обвалился в 3,5 раза. Рыба, которую всегда относили к доступным и бюджетным, теперь превращается в дорогой деликатес даже для жителей приморских регионов СЗФО. Но специалисты, выступавшие на Международном рыбопромышленном форуме в Петербурге, не исключают, что запас начнет восстанавливаться.

В начале 2010-х треска в Поморье и Заполярье была в избытке. В Архангельске, где жителей называют «трескоедами», она стоила дешевле курицы и лежала на прилавках повсюду. Но казавшийся незыблемым «рыбный день» завершился.

— Трески в магазинах стало очень мало, — сетует архангелогородка Светлана Потапова. — Относительно крупная рыба в магазинах тралового флота стоит почти 650 рублей за килограмм. В местной продуктовой сети лежит мелочь размером в две ладони по примерно такой же цене. Год назад наша семья вообще перестала покупать треску из-за дороговизны и перешла на минтай.

В Петербурге тушки этой рыбы днем с огнем не сыскать — в основном продается только замороженное филе, причем по цене лососевого. На дефицит качественной свежей трески сетуют и рестораторы Северной столицы. Блюда из нее порой обгоняют по стоимости стейки из мраморной говядины.

Треска наряду с минтаем, лососем, сельдью и крабом входит в число ключевых объектов промысла водных биоресурсов в России — они формируют более 70 процентов общего допустимого улова (ОДУ). И почти с каждым из этих видов в разных бассейнах в последнее время происходит что-то нетипичное, отмечают ученые и промысловики. К примеру, тихоокеанский лосось тоже ушел с Дальнего Востока, зато туда пожаловали «неместные» тунец и рыба фугу. Многие специалисты объясняют такие странности изменением климата и океана.

— Общий тренд — ключевые виды, имеющие долгую историю промысла, показывают отчетливую цикличность. Скорее всего, она связана с температурными аномалиями, которые периодически происходят. Сейчас мы находимся в нижней фазе, но в дальнейшем можно ожидать роста, — такое мнение высказал президент Ассоциации добытчиков краба Александр Дупляков.

Ситуация с атлантической треской осложняется тем, что это чрезвычайно важный вид для Северного бассейна — и не только с коммерческой, исторической и культурной точек зрения, подчеркнул руководитель Полярного филиала ФГБНУ «ВНИРО» (ПИНРО) Константин Соколов.

— Запас трески — один из столпов, на котором держится вся шельфовая экосистема Баренцева моря. Это универсальный хищник, который поедает все, что подходит под размер его рта. Второй экосистемообразующий вид — мойва, но отличие в том, что ее саму все едят. Если с одним из этих видов что-то происходит, вся система начинает чувствовать себя не очень уверенно. И наоборот, если меняются экосистемные параметры моря, треска и мойва испытывают на себе это влияние, — пояснил ученый.

Максимальный промысловый запас трески отмечался в 2012–2013 годах. Однако уже с 2015-го началось снижение. По данным ПИНРО, сегодня этот объем составляет около миллиона тонн, что близко к историческому минимуму. Но особенно специалистов тревожит падение нерестового запаса, способного продуцировать богатое потомство.

Смешанная Российско-Норвежская комиссия (СРНК) по рыболовству утвердила на 2026 год общий допустимый улов трески в объеме 285 тысяч тонн — так мало было только в 1990-х. Но, хотя ситуации похожи, причины у них разные, полагают ученые.

— Более тридцати лет назад происходил интенсивный промысел, который сильно влиял на запасы. Сегодня он ведется очень рационально, ученые и рыбаки со всем вниманием относятся к получаемым данным. Почему же снизилась продуктивность трески? Мы считаем, что на это повлиял климат, — поделился Константин Соколов. — До начала XXI века несколько теплых лет обычно сменялись холодными. Но с 2000 года мы наблюдаем ряд исключительно теплых лет, которые прерываются только аномально теплыми. Все это значительно повлияло на экосистему и образующие ее виды. Кстати, пикша реагирует на такие изменения еще острее.

До изменений климата молодь трески хорошо выживала в холодные периоды и давала возможность нарастить промысел за счет своего потомства. По наблюдениям специалистов, снижение «урожайности» происходит за счет очередных поколений — они просто не появляются.

Было мнение, что к сокращению привело не потепление, а каннибализм, поскольку этот хищник активно поедает свою молодь. Но ученые обследовали рыбные желудки за длительный период времени и пришли к выводу: нет, тресковая популяция не съела саму себя.

Еще одной причиной снижения запасов называют недобросовестность рыбаков, вылавливающих молодь. Установленный промысловый размер этого вида в Баренцевом море — 44 сантиметра. Но соблюдают это правило далеко не все компании, что подтверждается и наличием мелкой трески в торговых сетях.

Увеличивать тресковые стаи можно только одним методом — регулирования промысла. Правила управления запасом этой рыбы, принятые СРНК в начале нулевых, эксперты оценивают положительно. По их словам, лишь в некоторые годы комиссия принимала общий допустимый улов выше рекомендованного учеными, что приводило к «недолову».

С другой стороны, саму рыбохозяйственную науку порой упрекают в недооценке запасов. Но ученые с такими претензиями категорически не согласны:

— Треска Баренцева моря — самый богатый данными вид в мире по нашей отрасли. Каждый год мы оцениваем состояние поколений в возрасте одного года, двух, трех лет и так далее. Мы видим хорошую согласованность между производительностью и оценкой запасов. То есть наука не ошибается, — уверен руководитель ПИНРО.

Вернется ли баренцевоморская треска на прилавки и столы жителей СЗФО в количестве, хотя бы близком к прежнему? Ученые полагают, что поводы для оптимизма есть. По их данным, запас уже стабилизируется — возможно, за четверть века рыба смогла адаптироваться к новым условиям среды. Специалисты ожидают, что общий допустимый улов на 2027 год будет процентов на десять выше, чем в текущем. А к 2031 году можно рассчитывать даже на 400 тысяч тонн в год.

Вылов балтийской трески в Калининградской области сократился почти в два раза — с 625 тонн в 2024 году до 378 тонн в минувшем. Специалисты также связывают это с природными условиями — недостаточным поступлением соленой воды из Северного моря в Балтийское.